уг была нынешняя жизнь, никакой другой не предвиделось, и его
  место в этой жизни было насквозь известно...
   В Северо-Восточный он поехал самой длинной дорогой, чтобы на всякий
  случай провериться насчет возможного хвоста в парочке весьма подходящих
  мест.
   ...Улица Кутеванова, где обитал покойный, была названа в честь
  легендарного партизанского командира, в первую мировую ставшего из
  землемеров штабс-капитаном, а в гражданскую - из штабс-капитанов сущим
  таежным Наполеоном, лупившим колчаковцев в этих самых краях. Кутеванов, как
  и все его воинство, в политике не разбирался совершенно, о красных имел
  самое смутное представление - просто настал момент, когда колчаковцы
  осточертели сибирякам хуже горькой редьки, и адмиральскую власть скинули
  повсеместно почти столь же легко, как в восемнадцатом сковырнули редкие
  кучки большевиков.
   Потом, когда пришел Тухачевский с армией из военнопленных, сибиряки
  сообразили, что хрен редьки не слаще. И взбунтовались по новой. На Дальнем
  Востоке, например, тамошний "зеленый Бонапарт" Лубков, талантливо бивший и
  семеновцев, и японцев, с приходом красных вновь подался в леса, собрав почти
  в полном составе тех же самых орлов, и теперь уже красные долго не могли с
  ним ничегошеньки поделать, пока не применили передовой метод, до которого не
  додумались в свое время ни Семенов, ни косоглазых генерал Оой, - подослали в
  отряд проверенного товарища, и засланный казачок положил