я звоню. Пусть сидят здесь и прохлаждаются. Могут быть гости.
  Если гости - мопсики, ребята тихо сидят на хате у друга и пьют пиво. А если
  забредет какой зеленый, что вполне вероятно, его нужно будет аккуратно
  упаковать и сдать мне. Только пусть не ловят хохотальником воробьев, если
  придет зеленый, он будет не лопух. А посему подбери кого пообстоятельнее...
   И положил трубку. Подумал, что насчет "мопсиков", то бишь милиции по их
  нехитрому коду, он мог и перебрать. Вряд ли они так быстро установят, что
  покойному гражданину Ивлеву принадлежала именно эта квартира - или это уже
  знает тихарь, внедренный ими в "Интеркрайт"? Поди догадайся, что именно он
  знает, коли поневоле приходится обращаться с ним, как с хрустальной вазой
  времен Ренессанса...
   Глянул на часы. Половина двенадцатого. Глаголев дома никак не может
  оказаться, посему стоит рискнуть...
   Набрал номер. Трубку сняли на третьем гудке:
   - Да?
   По этому одному короткому словечку Данил не смог отличить на слух маму от
  дочки и потому вежливо спросил:
   - Скажите, пожалуйста, это баня?
   - Это раздевалка, а баня аккурат через дорогу, - столь же вежливо
  проинформировал его чуточку хрипловатый Ларин голосок. - Говорите смело,
  мистер Бонд. Верная агентесса дома одна-одинешенька.
   - Ну, гутен таг, фройляйн...
   Она преспокойно ответила длинной немецкой фразой, из которой Данил не
  разобрал ни черта, поскольку владел лишь английским в обоих вариантах -
  классическим