и на верхушки
  кустов. Светлая куртка вся в заплывших темно-красных потеках, и из живота
  торчит черная рукоятка ножа. И тишина вокруг, словно весь мир вымер...
   Секунд через пять кандидат Ситников понял наконец, что все это на самом
  деле, что перед ним труп. И, неизвестно какими чувствами гонимый, то ли
  побежал, то ли неуклюже потрусил назад, даже не к своему дому, куда глаза
  глядят, пытаясь вспомнить, что в таких случаях надо делать. Гранд, гавкая от
  восторга, выписывал круги. Потом где-то на уровне пояса бабахнуло, в ноздри
  полезла вонючая резь - это кандидат нечаянно даванул пластмассовый спуск.
   Он пробежал еще метров пять, уворачиваясь от газа, трясущейся рукой
  поставил "Перфекту" на предохранитель, запихнул в карман и замер в полном
  расстройстве мыслей и чувств. И торчал так посреди полянки, пока его не
  спросили громко, даже чуточку равнодушно:
   - Чего воюем, мужик?
   Ситников растерянно завертел головой - а они оказались сзади. Оба в
  непривычной для кандидата омоновской форме, один как бы небрежно держал
  кандидата под прицелом коротенького автомата, а второй стоял с незанятыми
  руками.
   В кандидата впервые целились из огнестрельного оружия, и потому он,
  собственно, даже и не испугался, только появилось сумрачное, невесомое
  ощущение полной нереальности всего происходящего.
   - Собачку на поводок возьми, - сказал тот, что стоял с незанятыми руками.
   Поводок, оказалось, так и зажат в левой руке. Пока Ситников,