дрожа всем
  телом, пытался обеими руками защелкнуть на кольце ошейника карабин-трубку,
  омоновец как-то неуловимо оказался с ним рядом, запустил руку в карман и
  вытащил "Перфекту", в присутствии автомата совершенно не смотревшуюся.
  Нюхнул дуло, резко отдернул голову, мельком глянул на ствол:
   - Ну, номер есть... - и опустил пистолет в свой просторный карман
  бушлата.
   - У меня разрешение... - заикнулся кандидат.
   - Проверим. Вернем. У-ти-какой... - омоновец сделал двумя пальцами "козу"
  совершенно спокойному Гранду и спросил: - Ну, так чего это мы бежим и
  стреляем? Обидел кто? Или как?
   - Там мертвый... С ножом... - Ситникова била такая дрожь, что он плохо
  соображал, в какую сторону показать. Едва сообразил.
   Второй, наконец, оценив ситуацию, автомат опустил и подошел ближе:
   - С ножом - это как? В руке нож или в спине?
   - Вот так торчит... - кандидат потыкал себя пониже грудины указательным
  пальцем.
   - Ну, тогда веди, Сусанин, да не сбейся, - и тот, что с автоматом, бросил
  напарнику: - Говорил же тебе - не загадывай. "Кончили патруль, кончили..."
   - Может, пьяный.
   - А ты на Сусанина погляди...
   До места дошли быстро - оказывается, кандидат пробежал всего ничего. Оба
  даже не стали подходить близко - глянули метров с трех, и тот, что с
  автоматом, покачал головой:
   - Точно. Жмурик. Ну и зачем ты его, мужик, зарезал?
   - Да ладно тебе, Колян, - сказал напарник. - Еще инфаркт мужика дернет...
  - он подошел ближе,