собрату. Посидели на краешках
  мягких стульев, бормоча нечто сочувственное, но в глазах у каждого, право,
  так и полыхало примитивное любопытство, так и подмывало бухнуть: "Павлик, у
  тебя что, совсем память вырубило?"
   Вслух, конечно, не спросили, люди воспитанные. Но глаза выдавали. Ну и
  наплевать. Экзамен, похоже, блистательно выдержал. Приходится при-знать, что
  Пашкины мозги дорого стоят - брательник рассчитал все отлично и оказался
  сущим пророком...
   Тихонечко отворилась дверь, белая, бесшумная. Вошла Анжела, с утра
  выполнявшая при нем функ-ции опытной и придирчивой секретарши, -
  черноволосая красоточка в белоснежном, довольно-таки бессовестном халате,
  открывавшем ножки на всю длину и облегавшем, словно купальник. За неделю
  Петр немножко привык к ее убойной сексапильности, но все равно по спине
  всякий раз пробегали жаркие мурашки, поскольку юная чертовка, усугубляя
  ситуацию, держалась так, словно участвовала в конкурсе на очередную мисс, а
  он был жюри: колыханье бедрами, взгляды-улыбочки... Подозрение, что под
  безукоризненным халатиком ничего и нет, все больше превращалось в
  уверенность. Поскольку никаких таких особых медицинских процедур,
  исключением смены повязок и пластырей, Анжела с ним не учиняла, Петр так и
  не смог представить ее за рутинной медсестринской работой.
   Вот и сейчас, убирая в роскошный импортный холодильник очередную порцию
  недоступных простому смертному яств - дары