ился это провернуть - артистически завалить
  джип в кювет, расхлестав его при этом так, что смотреть со стороны было
  жутко. При самой "аварии" он не присутствовал - привезли чуть позже, тот же
  Митя с Павлом, уже надлежащим образом подготовленного к роли жертвы
  собственного лихачества. Пятью минутами ранее в микроавтобусе с затемненными
  стеклами, стоявшем в тихом местечке неподалеку, врач сноровисто и
  качественно нанес Петру на лицо с дюжину царапин и порезов: как и обещали,
  неглубоких, но кровища всю физиономию выпачкала качественно. Напоследок
  Митя, с ухмылочкой извинившись предварительно: "Ничего личного, командир,
  служба..." двумя молниеносными ударами, жестокими и точными, влепил синяк
  под глаз и разбил нос. Пережить все это, оказалось, и общем, легко - пустяки
  по сравнению с иными эпизодами из прошлого. Рассуждая цинически, следовало
  признать, что это не столь уж и тягостные неудобства на пути к
  вознаграждению в пятьдесят тысяч американских денег... Благо на этом все
  повреждения организма и заканчивались.
   Деликатно постучавшись, вошел доктор Николай Петрович - с благородной
  проседью в висках и участливым взором. Эскулап был человечнейший и
  заботливейший - интересно, сколько все это Пашке стоило? - держался так, что
  Петр поневоле стал ощущать себя пупом земли. Разве что пылинки не сдувал с
  пациента. Доктор, разумеется, был полностью в курсе, но все равно ухитрялся
  держаться так, словно считал