илось.
   - Ого! - бросила Наденька у него за спиной. - Разговор принимает
  романтический оборот... Может, мне вас покинуть на часок, пока вы тут
  пообщаетесь? Маменька, папенька по тебе определенно стосковались, вон как
  глазищами пожирают...
   Катя отчего-то легонько покраснела. Петра и самого бросило в жар - черт,
  до чего глазастое дите...
   - Все нормально, Катя, - сказал он как мог солиднее. - Завтра обещали
  выписать.
   - Вот радость-то... - тихонько пробурчала за спиной Наденька.
   "А ведь у Пашки, сдается, непростые отношения с этим киндером, - подумал
  Петр. - Отголоски чувствуются. Впрочем, это уже и не киндер вовсе, девушка
  прямо-таки, четырнадцатилетние нынче - существа акселерированные".
   - Не язви, Надежда, - сказал он, не оборачиваясь. - Оба мы с тобой не
  подарки, не отмахнуться от этого факта... что ж делать? Сосуществовать...
   - Положительно вы, папенька, помягчели к ближним... - бросила дерзкая
  отроковица.
   - А иди-ка ты погуляй, дитя природы, - сказал Петр. - Там, из коридора,
  проспект видно, машины ездят и люди ходят, пейзаж... Давай-давай, нам с
  матерью поговорить нужно.
   - В самом деле, Надя... - обрадованно подхватила Катя.
   - Слушаю и повинуюсь, - фыркнула девчонка, исчезая за дверью.
   Петр вздохнул не без облегчения. Катя порывисто встала, пересела на
  широкий подлокотник его кресла и крайне осторожно попыталась его потрогать.
   - Глупости, - сказал он, замирая от прикосновения теплых