лларов. Юная медичка того стоила - кое о чем из
  того, что с ним раскрепощенная стервочка вытворяла, и слышать не доводилось.
  Содрогаясь от удовольствия, он впервые подумал, что быть Пашкой очень даже
  неплохо. А потом умелый язычок устроил такое, что все думы напрочь отшибло.
   Он понимал, что за всеми этими изощренными кувырканьями пытается забыть,
  выжечь из памяти Катю. Но прекрасно знал, что ничего не получится: завтра он
  переступит порог и встретит ее взгляд...
  
   Глава третья
   ТЕПЛО РОДНОГО ОЧАГА
   Больничные стены он покинул в первой половине дня без всякой ненужной
  торжественности.
   После одиннадцати приехала Катя, вызвав в его смятенной душе прежние
  чувства, сравнимые то ли с солнечным ударом, то ли с ударом молнии. Слава
  богу, с ней не было злоязыкой "дочки", которую Петр, если откровенно,
  тихонько побаивался, - язычок, уже стало ясно, без костей, еще ляпнет
  принародно и простодушно, что "нынешний" папенька и в том, и в этом совсем
  не похож на "прежнего"; никому, конечно, и в голову не придет сом-неваться,
  ноу него-то самого нервишки долго будут позванивать, как туго натянутые
  струны.
   Катя выглядела то ли удрученной, то ли встревоженной. Петр не мог
  определить причину. Их провожали Анжела (с совершенно невинным видом) и
  почтенный доктор (с видом героя медицины, совершившего то ли пересадку
  сердца, то ли замену головы по методу профессора Доуэля). Петр попрощался с
  ними без всякой душевной