исными волнами, Катя вы глядела совершенно спокойной, глядя даже с
  некоторым лукавством, уютно расположив руки на толстых сучьях, игравших роль
  подлокотников, сдвинутые стройные ноги покоились на шкуре неведомого зверя -
  непринужденная, грациозная поза, все открыто нескромному взору. кроме
  главной женской тайны. Невыразимо прекрасная русалка, хозяйка леса.
   А рядом с пей лежал непонятный зверь, больше всего похожий на тигра,
  только светло-коричневый, без полос, приподняв огромную голову и обнажив
  кривые клыки, всматривался в Петра с видом свирепой уверенности в том, что
  именно за ним, зубастой бестией, всегда останется последнее слово, - если
  только уместен такой оборот при описании бессловесной зверюги.
   Петр засмотрелся. Любовался женщиной своей мечты, забыв обо всем на
  свете. Когда раздались шаги горничной, с трудом очнулся от наваждения,
  неловко отвернулся от огромной картины. Вышколенная Марианна и бровью не
  повела. Опустила на стол поднос, постояла пару секунд и, не получив
  распоряжений, вышла. Налив себе чашечку кофе, Петр присел в кресло, но тут
  же переменил позу, вновь уставился на яркое, сочно прописанное в стиле
  Васильева или Валеджио полотно - картина притягивала, прямо-таки
  завораживала, и в сердце сидела томительная заноза. Давненько не терял
  голову, но сейчас, похоже, именно это с ним и произошло. Пашка все же
  большой оригинал - держать такое в кабинете, где, надо полагать.