- Не мешало бы, конечно, тут немножко понятий ввести,- лениво продолжал
  Синий.- Расставить всех по полочкам, петушка к параше определить...- он
  покосился на Василюка.- А то непривычно как-то, честно вам скажу, господа
  хорошие...
   - Ты ж сто лет как откинулся,- пожал Браток могучими плечищами.
   - А это, котенок, на всю жизнь впечатано, будь ты хоть сто лет честный
  бизнесмен. Не в жилу мне смотреть, как эта Машка меж порядочными на нарах
  отдыхает, дупло не предоставляя для общественного пользования... Ну, и все
  остальное.
   - Сбеги,- посоветовал Браток.
   - Из такой "Мурзилки" и бежать-то западло...
   - Во, опять едет! - оживился Браток. И все они, за исключением
  "персидской княжны", принялись жадно таращиться в ту сторону, откуда
  приближалось сладкое и пленительное видение, вполне материальное, впрочем.
   Это фрейлейн Маргарита, лагерный врач в чине гауптштурмфюрера СС,
  изволила совершать обеденную прогулку - как давно и крепко подозревали
  обитатели второго барака (а может, и остальных бараков тоже), исключительно
  в садистских целях, ради нанесения дополнительных моральных травм. Рыжий
  конь - не ахалтекинский аргамак, но и не деревенская кляча - почти бесшумно
  ступал по толстому ковру пожелтевших игл, без усилий неся на спине
  очаровательное создание в черной эсэсовской форме, обтянувшей фигурку, как
  кожура сосиску, золотые волосы струились из-под высокой фуражки, рассыпались
  по спине, взлетали в такт конской