довел до штуки баксов, пошел бы
  дальше, только она, стервочка, оглянулась по сторонам - а мы в таком
  переулочке стояли глухом - да как двинет мне в солнечное, конкретно так,
  профессионально. Я как стоял, так и сел, а она слиняла. Еще язык показала,
  стерва. Я так прикидываю - лесбиянка попалась, иначе чего ж штуку баксов не
  взяла?
   Когда утих соответствующий гогот, новоявленный Визирь грустно сказал:
   - Бывает, друг мой, и печальнее. Летел я однажды из Шантарска в Питер,
  рейс ночной, людей не особенно много" а со мной была хорошая девочка, и были
  мы с ней только двое на всем ряду. Долго лететь, скучно... Прилегла она
  головенкой мне на колени, прикрыл я ее плащиком, вроде спит - и зачмокала
  голубушка не спеша, обстоятельно. Сижу я на высоте десять тысяч метров, и до
  того мне хорошо, друзья, словно в раю. И вот тут-то, в самом разгаре
  процесса, приносит черт пьяного дурака из первых рядов. Шел он из туалета,
  покачнулся и налетел на стюардессу, стюардесса падает на меня, я ее не успел
  поддержать, плащ слетает, я шарахаюсь, вся картина на обозрение, слава богу,
  не всеобщее, девочка моя пищит, стюардесса, пардон, охренела, такой
  пассаж...
   - В туалет надо было идти,- со знанием дела заключил Браток.- Я на
  питерском аэроплане как-то стюардессочку в туалете дрючил. Тесновато,
  конечно, но свой кайф тут есть. Десять тысяч метров, за бортом ветер
  свистит, в дверь ломятся, а я ее - опа! опа! Такая манамба!
   - В туалете