- Я ведь, товарищ сапог, уже
  сто лет как завязал с криминалом, давно уж самый что ни на есть
  благонамеренный член общества... А вот теперь оба за колючкой - умора!
  Борман, вякни честно: ты бы ее в охотку отдрючил?
   - Ну, вообще-то...
   - Тогда чего ж ты стебало косостебишь?
   - Как-то оно...
   Но особого возмущения в голосе Бормана что-то не было, и Синий
  осклабился, чувствуя, что последнее слово остается за ним:
   - Короче, решено. После аппеля...
   - Тра-та-та-та-дах!
   Длиннющая автоматная очередь распорола воздух совсем рядом, и тут же
  затрещала вторая, уже, казалось, над самым ухом - это Чубайс с невероятной
  быстротой среагировал на неожиданность, прижал к земле "полосатиков", так и
  не дав им вскочить. Все валялись на песке, инстинктивно сжавшись в комочек.
  Чуточку опомнившись, стали приподнимать головы, но тут же затарахтел
  автомат, и рыжий Ганс заорал, надсаживаясь:
   - Лежать, мать вашу!
   Слева вновь раздалась стрельба, явственно удаляясь, слышно было
  прекрасно, как трещат ветки, как перекликаются охранники и азартно
  заливается овчарка.
   - Точно, на рывок кто-то ломанулся,- констатировал Синий, выплюнув
  крупный рассыпчатый песок.- Не получится, нюхом чую...
   Еще парочка очередей протрещала, уже на значительном отдалении, вразнобой
  хлопали пистолетные выстрелы, по лесу с шумом и гиканьем неслась погоня. И
  очень скоро все стихло, затем раздались торжествующие вопли.
   - Точно, взяли