придурка за жопу...- плюнул Синий.
   Чуть погодя Ганс-Чубайс рявкнул:
   - Встать, козлы! Оставаться на месте! Они вскочили и выстроились гуськом,
  в затылок друг другу, согласно ставшему уже привычным распорядку номеров. Со
  стороны чащобы приближались трое эсэсовцев, волоча незадачливого беглеца,
  коллеги приветствовали их радостным улюлюканьем.
   - Не хочешь срать, не мучай жопу,- философски заключил Синий.- Веселуха,
  господа, веселуха....
   Глава вторая. Спокойный вам вечерок...
   К лагерю подтягивались в хорошем темпе, незаметно ускоряя шаг, и в конце
  концов припустили рысью, стараясь опередить остальные бригады. На сей раз им
  удалось, они первыми, тяжело дыша и бухая тяжелыми башмачищами, весившими,
  казалось, полпуда, выскочили на неширокую тропинку. Эсэсовцы этим гонкам
  ничуть не препятствовали, находя в них для себя лишнее развлечение, но
  кацетники старались, конечно, не из спортивного интереса, а по насквозь
  житейским мотивам: именно им сегодня и удастся первыми попасть на ужин, а
  следовательно, и первыми отовариться в ларьке.
   Вскоре показался концлагерь - забор из двухметровых деревянных плах,
  вбитых метрах в пяти друг от друга; меж плахами натянута в десять рядов
  начавшая слегка ржаветь колючая проволока; за проволокой - большие бараки,
  выглядевшие крайне обшарпанно и уныло, с решетками на окнах, с обширными
  застекленными верандами (половина стекол давно выбита неизвестно кем и
  когда). Несколько бараков за пределами колючки,