вариху, должно быть, не стали
  тратить лишних денег - на ней красовалась незатейливая черная рубашка фирмы
  "Мустанг" с отпоротым лейблом да фирменные пуговицы-кнопки прикрыли
  жестянками-имитациями - и одна, кстати, отвалилась, обнажив серенькую
  мустанговскую пуговичку. Заметит комендант - огребет тетка Эльза...
   Зато гонору и хамства - неподдельного, признавали все - у нее хватало на
  взвод эсэсовцев. Просто-напросто тетка Эльза, по общему мнению, вдруг
  угодила в страну своих грез, где могла хамить и унижать, сколько вздумается,
  причем ее за это начальство лишь похваливало. Конечно, и кое-то из эсэсовцев
  не просто играл - им всерьез нравилось быть эсэсовцами. Но до гениальной
  актрисы одной роли тетки Эльзы им было далеко. Она ни капельки не
  притворялась и не играла, когда, поддернув на рукаве засаленную алую повязку
  со свастикой в белом круге, орала на нетерпеливо переминавшихся кацетников:
   - Руки мойте, ублюдки! Сколько раз говорить?
   Железный умывальник на десяток сосков тут был и воды хватало, а вот
  ничего, хотя бы отдаленно годившегося на роль полотенца, не имелось.
  Приходилось управляться кто как мог - один использовал жесткую полосатую
  шапочку, другой, не мудрствуя, вытирал ладони о собственные бока. И все это
  - под непрестанные вопли тетки Эльзы:
   - Чего копаетесь, морды лагерные? Я вас ждать должна? Без ужина оставлю,
  дождетесь!
   Вилли с Гансом похохатывали на приличном отдалении - войдя в раж, тетка
  Эльза