да-то служила местом для вечерних пионерских линеек - Вадим еще застал
  пионерские времена, а потому уверенно угадал в первый же день: на этой
  трибунке некогда красовалось лагерное начальство, а торчащая из земли ржавая
  железная трубка в те же напрочь и безвозвратно ушедшие годы служила опорой
  для флагштока. Ну да, линейки, каждое утро флаг поднимали, каждый вечер
  спускали, красные галстуки, пионерский салют, и еще не было плейеров, но в
  старших отрядах девочек уже потаскивали вовсю, а касательно одной и вовсе
  ходили волнующие юную плоть слухи, что она дала. Правда, счастливчика так
  никто и не знал, хотя многие клялись, что сами от него слышали. Господи,
  были же беззаботные времена, детство человечества...
   В общем, он так и не увидел особой разницы меж старым временем и
  нынешним. Некогда старшие пионервожатые поучали и руководили идейно - а
  теперь взобравшийся на старательно отремонтированную трибунку герр
  комендант, потрясая стеком, поминал сегодняшние инциденты и грозил, что
  наведет железный порядок. Слушать его было столь же тягомотно и уныло, как
  вожатых в прежние времена - ничего он не мог сделать, лысый хрен, как ни
  стращал, не за то получал хорошие бабки...
   Все паскудное когда-нибудь кончается, кончился и аппель - шаблонной
  перекличкой с неизменным рявканьем: "Их бин, герр комендант!" после зычно
  выкрикнутого Вилли очередного номера. Распустили по баракам. Теперь до утра
  ни одна сволочь не побеспокоит.