карцер косяком шли как раз мелкие политиканы -
  со своими специфическими требованиями. Широко известная в узких кругах
  патологическая демократка Марина Лушкина, валькирия былых перестроечных
  митингов, уже в третий раз заказывала себе недельку в "сталинском застенке"
  - что фирма, получив предоплату, старательно выполняла. По рассказам
  Катеньки, все обстояло в лучшем виде - и тупые надзиратели в синих фуражках
  с малиновыми околышами, и зверь-бериевец, светивший валькирии в глаза
  настольной лампой, и заседание "тройки", каждый раз исправно влеплявшей
  "десять лет без права переписки", и даже инсценировка расстрела в сыром
  подвале с жутким клацаньем затворов и долгими воплями Марины: "Да
  здравствует демократия! Долой Сталина!" Из карцера Марина выходила
  просветленной и сияющей - еще и оттого, что всю эту неделю ее исправно
  подвергали группенсексу палачи с малиновыми околышами, а зверь-бериевец
  примащивал прямо на своем столе - что опять-таки, как легко догадаться, было
  с соблюдением надлежащих норм эзопова языка заказано заранее и оплачено
  сполна.
   Сиживал здесь и Андрюша Зубровский - толстощекий юнец, создавший в
  Шантарске страшную патриотическую партию аж из пяти человек (включая его
  супругу и престарелую бабушку). Стойкий патриот деньги на содержание своей
  партии зарабатывал, возя из Турции серебришко и кожаные куртки, пару раз в
  неделю читая студентам лекции по истории и пописывая в местных,