если имели дело со стопроцентной предоплатой.
  Облаченный в рубище и самые настоящие кандалы, Аполлоний сутки томился в яме
  с натуральней-шими пауками и белевшими в углу костями предшественника, а на
  другой день предстал перед инквизиторским трибуналом. Злокозненные иезуиты,
  вольготно рассевшись за уставленным скоромными яствами и питиями столом в
  компании полуголых гетер (Аполлоний в истории был слаб и искренне полагал,
  что гетеры - это попросту другое название латинских развратных монашек)
  битых три часа уговаривали пленника отказаться от святой православной веры
  ради латинского поганства, стращали орудиями пыток, представленными здесь во
  множестве, однако ничего не добились. Пленник красноречиво обличал
  католическую ересь (при этом безбожно путая таковую с учением Блаватской),
  грозил наперсникам разврата божьим судом, в неподдельном рвении гремя
  оковами и даже плюясь. В конце концов потерявшие терпение иезуиты
  приговорили неуступчивого узника к сожжению на костре. Куда и повели во
  главе многолюдной процессии, состоявшей из иезуитов в капюшонах с прорезями
  для глаз, гетер в дезабелье, стражников в кирасах и франкмасонов с циркулями
  (попавших на представление опять-таки из-за слабого знания Аполлонием
  истории предмета). Имелась весьма внушительная поленница вокруг
  основательного столба, к которому мученика приковали. Но до огня дело,
  разумеется, не дошло - нагрянула православная рать в кольчугах и шишаках