ж извините.
   - Да чего там...- беззаботно протянул Синий.- А вот такая штука тебя не
  одушевит?
   Звук неслабой плюхи, сдавленное оханье, еще какая-то возня.
   Судя по долетавшим отголоскам, последовала еще парочка ударов, кто-то из
  двоих - Василюк, несомненно - жалобно пискнул, что-то упало. Синий рявкнул
  не в пример жестче:
   - Ломаться будешь, пидарасня корявая! Ну? Да смотри у меня, укусишь -
  шнифты выткну...
   Воцарилось молчание, нарушавшееся лишь многозначительными звуками. Оба
  украдкой заглянули в приоткрытую дверь. Внутри уже наблюдалась определенная
  гармония - Синий стоял с приспущенными штанами, а помещавшийся перед ним на
  коленях Василюк исполнял номер, который в древней китайской традиции
  именовался игрой на яшмовой флейте любви. Нельзя сказать, что чернявый был
  охвачен неподдельным трудовым энтузиазмом, но вынужден был стараться: тертый
  человек Синий держал в непосредственной близости от физиономии партнера
  самодельный выкидной ножик с напоминавшим скорее шило лезвием. Судя по косым
  испуганным взглядам Василюка, действовало неплохо.
   Под ногами скрипнула доска. Заметивший нежданных зрителей Синий, ничуть
  не смущаясь, поинтересовался:
   - Что, орлы, в очередь встаете? А то давайте, пока Марья в настроении...
   - Да мы так...- определенно смущенно промямлил Столоначальник, отступая.
   - Это вы зря,- пожал плечами Синий и тут же переключился на чернявого: -
  Не части, Марья, не части, обстоятельно работай...
   Они ждали в отдалении