- Тяни, говорю!
   Один потянул с деланным кряхтением - ага, толстый провод, уходивший в
  неизвестную темноту. Ему принялись помогать, и дело, в общем, помаленьку
  спорилось, хотя Вадим так и не понял, что они там затевают. Йу и хрен с
  ними. Быстрой пробежкой преодолел последние метров тридцать и оказался у
  высокой двустворчатой двери бывшего клуба- самого большого строения в
  лагере. Замер на несколько секунд, чутко прислушиваясь к окружающему,- дверь
  была темная, а вот стены беленые, кто-нибудь мог и заметить мелькнувший на
  их фоне человеческий силуэт.
   Обошлось. И те, что возле сортира, и те, что возились с непонятным
  проводом, на окружающее не отвлекались, а часовой на вышке признаков жизни
  не подавал- если он там вообще пребывал. Мог и уйти дрыхнуть. Осторожненько,
  тихо, по сантиметру, Вадим приоткрыл высокую створку - почти не скрипела,
  зараза,- проскользнул внутрь. Постоял, пока глаза худо-бедно не привыкли к
  темноте.
   У противоположной стены свалены в кучу длинные скамейки, справа смутно
  виднелась сцена, голая, как лунная поверхность, даже занавеса не было. Во
  времена, казавшиеся ныне чуть ли не сном (когда генсек представлялся вечным,
  как Кощей Бессмертный, а цены не менялись долгими годами), он угодил однажды
  в такой вот лагерь. Папенька, изволите ли видеть, возжелал вдруг, чтобы
  отпрыск не отрывался от коллектива. И пришлось битый месяц тянуть пионерскую
  лямку. Почти на такой же сцене он однажды и блистал в идиотском