чем не бывало.- До трех считаю!
  Раз, два...
   - Два на ниточке, два на спирохете...- заворчал Браток.
   Эсэсовец одним движением выдернул из кобуры огромный револьвер,
  оскалившись, махнул им в воздухе:
   - Три! Ну, предупреждал...
   Выскочил на веранду, исчез из виду, так что в поле зрения остававшихся в
  бараке была лишь рука с оружием,- и один за другим оглушительно захлопали
  выстрелы. Кто-то завопил истошным голосом - глаза моментально стало щипать,
  потом резать, словно в лицо кинули пригоршню песку, дыхание перехватило,
  градом покатились слезы, Бахнули еще два выстрела, охранник заорал:
   - На улицу, мать вашу!
   Но они уже без команды хлынули наружу - полуослепшие, сгибаясь, кашляя и
  отчаянно отфыркиваясь, сталкиваясь в дверях, отпихивая друг друга, босые,
  кое-кто в одних полосатых штанах.
   Вадим вдруг получил по спине так, что на миг оборвалось дыхание,
  шарахнулся в сторону, сквозь заливавшие глаза потоки слез разглядел два
  силуэта, махавших дубинками с невероятной скоростью. Сзади кто-то заорал
  благим матом - по воплю и не определить, кто. В следующую секунду мощный
  пинок придал ему нешуточное ускорение, и он, ничего не соображая, кинулся в
  противоположную сторону, чтобы только спастись от хлещущих ударов. Несся
  босиком, плача, кашляя и отплевываясь, борясь со спазмами рвоты.
   Тут же и вывернуло - качественно, наизнанку. Теплая жидкость хлынула на
  босые ноги, но вскоре, как ни странно, полегчало. Он удержался, не