стоявших неподвижными куклами, ожил, наклонил дуло ружья.
  Оглушительный выстрел. В полуметре от босых ступней Братка и Вадима взлетела
  земля, песок хлестнул по ногам, как плеткой.
   - Разговорчики в строю! - рявкнул комендант.- На первый раз прощается, но
  в следующий раз лицо, нарушающее молчание в строю, получит дробью по ногам,
  а то и по яйцам. Господа, убедительно вас прошу не доводить до греха... Так
  вот, друзья мои, я с величайшим прискорбием вынужден констатировать... есть
  среди вас, подонки блядские, такие тупые индивидуумы, которым напрочь
  непонятно слово "констатировать"? Разрешаю сделать шаг вперед и громко
  сознаться в своем невежестве...
   Он замолк и ждал с ухмылочкой. Реакции не последовало. Даже если и
  нашелся один-другой, не особенно разбиравшийся в длинных ученых словах,
  выйти вперед они не рискнули. Трудно было сказать, чем это обернется.
   - Я с величайшим удовлетворением, друзья мои отвратные, вынужден
  к-о-н-с-т-а-т-и-р-о-в-а-т-ь, что моя манера выражаться не содержит
  непонятных вам слов,- продолжал герр комендант.- Что ж, не все потеряно...
  Итак. Возвращаясь к началу, я с величайшим прискорбием вынужден
  констатировать, что жизнь нашего лагеря, я не побоюсь этого слова,
  концлагеря, в последнее время нельзя назвать иначе, кроме как бардаком и
  неподдельным разложением. Посмотрите на себя, пидарасы! Окиньте внутренним
  взором ваши зажиревшие организмы! Да вы же тут благоденствуете, как