напоследок
  хоть одного цирика[4] с собой на тот свет утащить. И попал в стену точно
  напротив какого-то электропривода. Пара кирпичей - вдребезги! Машинку-то и
  заклинило! Пока вся обойма не вылетела, автомат не угомонился. Пилюлькин
  еще две пули схлопотал, одна медсестре досталась, весь кабинет разнесло...
  Конвоиры влетают, а Хоттабыч на полу сидит, орет благим матом и за локоть
  держится. Вокруг кровища, сестра с врачом у стола валяются, дым, агрегат
  расстрельный наполовину из стены выпирает, провода какие-то искрят.
  Провели, блин, медосмотр... В общем - ужас! Всех троих в больничку
  отправили. А тут и братва подоспела. Мочилу тепленького на одной хазе
  отловили и ментам с полным раскладом выдали. Вот такие дела. Правда,
  Хоттабыч с тех пор на людей в белых халатах как-то нехорошо посматривает...
  
  - Немудрено, - вздохнул Рыбаков.
  
  * * *
  
  В ремонтном депо Финляндского вокзала стоял такой холод, что теплолюбивому
  электрику Резвану Лечиевичу Пифие пришлось нацепить на себя, помимо свитера
  и ватника, огромный овчинный тулуп. Диагностировать электропроводку на
  тепловозах или заниматься еще каким-нибудь общественно полезным делом в
  подобном снаряжении было практически невозможно, но гражданин Пифия никогда
  и не отличался склонностью к трудовым подвигам. Он мнил себя молодым
  политиком-демократом и по этой причине львиную долю своего рабочего времени
  посвящал