рьезную опасность для
  арестованного Клюгенштейна. Сказать Денису неправду или не сказать всей
  правды означало свести на нет подготовительную работу по освобождению
  прохлаждающегося на нарах коллеги, ибо неверная предпосылка была даже
  опаснее реального деяния, предусмотренного в Уголовном кодексе. От факта
  деяния еще можно отбиться, а перестраивать начатую операцию на ходу сложно
  и не всегда разумно. Особенно в том случае, когда в процесс вовлечены и
  сочувствующие братки, и противостоящие им организмы из правоохранительной
  системы.
  
  - Заявитель точно умер?
  
  - Однозначно. А почему ты спросила?
  
  - Видишь ли... Не получится ли так, что смерть заявителя - ловкая
  инсценировка? И он в самый неподходящий момент вылезет со своими
  разоблачениями? Недавно был похожий случай, по телеку о нем чуть ли не
  неделю вещали.
  
  - Слишком много времени прошло. Год его бы мариновать не стали. Хотя...
  
  - Тебя что-то настораживает? - улыбнулась Ксения.
  
  - Есть какая-то странность в этом деле, - признался Денис.
  
  - Просвети.
  
  - Меня немного беспокоит присоединение к вполне понятным действиям Глюка
  обвинения в бандитизме. Это ведь из другой оперы, совсем по другому делу...
  Зачем? Все и так ясно. Вандал с бензопилой похулиганил, плюс еще захват
  катера. Пиши обвинение - и в суд. А тут целый год чего-то выжидают, Глюка
  не трогают, даже в качестве свидетеля не вызывают...