вку у
  районного прокурора Терпигорева, который и научил юношу всем тонкостям
  "настоящей" следственно-надзирающей работы, за что Нефедко был очень
  благодарен старшему товарищу. Советы Терпигорева сильно помогали недалекому
  и хилому выпускнику заштатного юридического вуза благополучно продвигаться
  по служебной лестнице, в личном деле у него было ровно в два раза больше
  поощрений, чем замечаний.
  
  К тому же Нефедко, как и многие его коллеги, страдал легкой формой
  умственной отсталости, это выражалось в том, что он мог усваивать лишь
  небольшие объемы информации, да и то - с перерывом в несколько дней. Его
  попытка выучить английский язык на ускоренных курсах закончилась
  истерическим срывом.
  
  Полечившись в пансионате, куда он был отправлен по настоянию невропатолога
  из ведомственной поликлиники, Моисей Филимонович предпринял еще одну
  попытку овладеть тонкостями произношения определенного артикля "the" и
  увеличить свой лексический запас с трех английских слов "table", "pencil" и
  "paper" хотя бы до сотни. Нефедко приобрел кассеты с записями уроков Илоны
  Давыдовой, для чего, будучи дежурным следователем, обчистил карманы одного
  из задержанных, и спустя сутки был госпитализирован с острым помутнением
  сознания. Как выразился один из врачей, сей случай можно было бы назвать
  "грыжей головного мозга". Но, к сожалению, подобного заболевания в реестре
  не числилось,