рыл папку, прочитал первые строки заявки на
  получение санкций, почувствовал, как голову наполняет серая муть
  непонимания, и пригорюнился. Усилия по овладению языком Шекспира
  окончательно нарушили хрупкие связи в сером веществе Нефедко, и теперь он
  мог с трудом одолеть лишь юмористическую страничку в журнале. На большее
  следователя не хватало. Прочесть хотя бы треть из представленных Панаренко
  материалов было выше его сил.
  
  Моисей Филимонович понял, что долго держать оборону он не сможет, и
  мысленно махнул рукой. Пусть майорша арестовывает сторожей и дворника. В
  конце концов это будет не его вина. Как решит прокурор, так и произойдет.
  Дело Нефедко маленькое - заполнить три бланка и принести их на подпись.
  Слава Богу, это следователь был еще в состоянии сделать.
  
  - А они не станут жаловаться? - Нефедко приложил последнее усилие к тому,
  чтобы отбрить Панаренко.
  
  - Я им пожалуюсь! - злобно рыкнула милиционерша.
  
  - Хорошо, хорошо, - следователь достал пустые бланки. - Сейчас я все
  оформлю... Или, - Нефедко с надеждой посмотрел в глаза Ирине Львовне, - вы
  сами?
  
  - Давайте! - Панаренко схватила со стола шариковую ручку и принялась
  активно чиркать на четвертушке стандартного листа. - Не пишет!
  
  - Чернила высохли, - заунывно сказал Нефедко не пользовавшийся ручкой уже
  почти год. Все бумаги за него писали стажеры, а свою подпись он ставил
  забытым кем-то