и с маху выбил ногой хлипкую дверцу.
  
  На пол каморки обрушилось чье-то тщедушное тело затянутое в линялый
  тренировочный костюм, и заверещало. От пронзительного визга у братка
  заложило уши.
  
  - Лежать! - громовым голосом гаркнул Грызлов и вонзил оконечность ствола
  под ребра неизвестному.
  
  - Миша! Это же я, я!!! - нечисть на поверку оказалась сторожем.
  
  - Это ты выл? - зарычал Ортопед, проведший полночи в снегу и не выкуривший
  за это время ни одной сигареты из опасений демаскировать схрон.
  
  - Я ничего! - затрясся сторож, потрясенный сверкающим крестом, болтающимся
  на груди у двухметрового бугая. Со стороны Михаил сильно смахивал на
  рыцаря-храмовника, нависшего над плененным сарацином. - Я книжку читал!
  
  - Какую, блин, книжку?!
  
  - Вот, - поселковый дозорный вытянул трясущуюся длань в направлении
  топчана, над которым располагалась открытая вьюшка печной трубы. - Там
  лежит...
  
  Грызлов опустил ружье, снял с шеи крест и вязанку чеснока, взял в руку
  толстый фолиант в синей обложке.
  
  - "Книга о вкусной и здоровой пище"... Та-ак. У ты, блин, и придурок... А
  звук по трубе шел, - браток тяжело опустился на топчан. - Но выть-то зачем?
  
  - Забылся, - потупился сторож. - Там такие картинки, такие вкусности...
  
  * * *
  
  Выворачивая с улицы Широкой, называвшейся до распада СССР улицей Ленина, на
  Большой проспект Петроградской стороны, Денис услышал знакомый