лись их с таким пылом защищать. А
  они сами, ого как в состоянии себя прикрыть. Тут их мастерство безупречно.
  Но вам-то каково? Что я, не знаю? Ни в одном другом коллективе нет такого
  гнусного и запутанного клубка сплетен и интриг, как в театре.
   Женщина устало махнула рукой, по лицу ее сразу поехали морщины.
   - Достается, конечно. Такие, как я, всегда второй, даже третий сорт в
  театре. - Она усмехнулась. - А зрители, выходит, уж последний сорт для
  господ артистов.
   - Вас как величать? - вежливо осведомился капитан.
   - Далила Митрофановна.
   Опер с трудом сдержал улыбку: "Современнику" везло на колорит.
   - А я Сергей. Так вот, меня в расследовании артисты совершенно не
  интересуют. Вы правы, Далила Митрофановна: в кражах вряд ли они замешаны.
  Важнее присмотреться к околотеатральному люду. Ну например, к завзятым
  театралам типа генерала Рузского, к тем, кто около артистов крутится.
  Конечно, небезынтересна и обслуга театра, его сотрудники.
   - Поэтому вы с меня начали?
   - Так точно. Вы же сами сказали: всех здесь знаете. Вы такой ас, -
  напропалую льстил Кострецов, - что даже Неумывайкина помните.
   Далила Митрофановна вздохнула.
   - Как его не помнить! Он до сих пор в нашем театре как родной, на все
  спектакли ходит.
   Капитан внутренне напрягся.
   - Неумывайкин?! Сколько лет прошло... Отсидел, давно посторонний человек,
  а все в "Современник" его тянет.