когда-то Кеша в комсомольском
  оперативном отряде. Потому нет-нет, да и вкручивал в разговор с Сергеем
  своеобразные замечания, словно б намекая, что оперской деятельностью занялся
  еще тогда, когда Кострецов в милицию и не собирался.
   - Тебе виднее, - подыграл ему Сергей.
   Они распрощались. Кострецов зашагал домой, чтобы надеть для следующего
  рабочего визита свой лучший костюм.
  
  ***
  
   Жил опер в Архангельском переулке, бывшем Телеграфном, выходящем на
  Чистые пруды церковью, известной в народе как Меншикова башня. Обитал
  Кострецов на дальнем его конце в старинном доме, где отстоял у "нового
  русского" хозяина их былой громадной коммуналки комнату с кухонькой,
  туалетом и ванной.
   Вынужден был теперь Кострецов забираться к себе через бывший черный ход,
  по которому обычные жильцы не ходили. Но это капитану было, скорее, на руку.
   Сергей зашел к себе, открыл шкаф, чтобы одеться для похода в Союз
  театральных деятелей. Собственно, костюм на шикарные случаи был у Кострецова
  один, зато не пожалел он на него ни скудной своей зарплаты, ни премиальных.
  Приобрел двойку парижского пошива, со всеми приметами высшего класса, вплоть
  до элегантных крылышек от пота на подкладке в районе подмышек. Имелась к
  костюму и парочка карденовских сорочек, а также носки по немыслимой цене.
  Были и породистые ботинки, с которых по большей части приходилось капитану
  лишь обдувать пыль.