ыпить. Потом он
  опрокинул рюмочку и смылся"
  
  Минуты через три после этого оркестр перестал играть, только барабан
  выбивал жуткую дробь, а свет начал меркнуть. Потом зал погрузился в
  темноту, все люстры были выключены за исключением тут и там разбросанных по
  стенам бра, от которых падал довольно слабый свет на близлежащие столики.
  Потом прожектор осветил занавес. Занавес раздвинулся, и за ним в роскошном
  черном платье, как будто она была в него влита, стояла Карлотта. Черт
  возьми, и где это я был раньше? Почему до сих пор не встретился с этой
  дамой?
  
  И "Хмельной" был прав, когда говорил, что эта бэби умеет петь. Уверяю вас,
  большая часть олухов, сидевших в этом зале, слышали на своем веку много
  различных певиц; но когда эта дама начала выдавать им медленный сюжет о
  том, как она все время ищет любовь и никак ее не найдет, все присутствующие
  так и замерли с открытыми ртами.
  
  К тому времени, когда она закончила припев после первого куплета и перешла
  ко второму, я подумал, что, может быть, мне следует попробовать заняться
  этой дамой, только, конечно, надо будет проследить и случайно не обжечься,
  как меня предупреждал "Хмельной".
  
  Я подумал, что после того, как она закончит петь свою песню, она, вероятно,
  присоединится к Вилли-Простофиле, парню с горгульим лицом, в одиночестве
  пришвартовавшемуся за столиком,