открыл
  ее и вошел.
  
  Это была роскошная гостиная, вся сплошь заставленная всякими дамскими
  безделушками, а за столом в прелестном пеньюаре сидела сама Карлотта и
  писала какое-то письмо.
  
  Когда она услышала шум моих шагов, она повернулась и посмотрела на меня
  так, как будто я был нечто, выползшее из-под древней скалы.
  
  - Что вам надо? - спросила она. - Разве вам не сказали, что меня нет дома?
  
  Я положил шляпу, сел и закурил сигарету. Она нервно постукивала по паркету
  ножкой, и, надо сказать, ножка у нее самая замечательная из всех виденных
  мною, а я много видел их на своем веку.
  
  - Послушайте, мисс Карлотта, - начал я с милой улыбкой, - поймите меня
  правильно, мне не хотелось бы, чтобы вы заблуждались на мой счет, потому
  что я не из тех парней, которые чувствуют к женщине глубочайшее уважение и,
  хотите верьте, хотите нет, но моя мать тоже была женщина, а мой отец учил
  меня, что никогда не следует грубить, или, упаси боже, бить женщину, нужно
  просто на всякий случай всегда знать расписание поездов, уходящих из данной
  местности...
  
  И тут Карлотта не выдержала. Она встала и разыграла бурную сцену
  негодования. Она кричала, что ее совсем не интересует, чему меня учил мой
  отец, что я должен сообщить ей цель моего прихода, иначе она немедленно
  позвонит лифтеру и вышвырнет меня из квартиры. Тогда я сделал вид,