прожекторов, у вас бы непременно дух захватило, а сердце перестало бы
  биться на несколько минут.
  
  Она исполнила ту же песню, что и накануне, после чего ушла за кулисы, и
  свет полностью выключили. Руди Сальтьерра подмигнул мне, и мы перешли к
  столу, за которым вчера сидел Вилли-Простофиля. Только я заметил, что
  сегодня стенное бра, находящееся сзади столика, горит, значит, Скендал
  потрудился и исправил его.
  
  Через некоторое время к нам присоединилась Карлотта.
  
  Она улыбнулась мне. Я поздоровался с ней, а Руди заказал бутылку
  шампанского. Тут заиграл оркестр, и все начали танцевать. Но я немного
  удивился, почему это Руди не танцует со своей Карлоттой, и хотя оркестр
  старался вовсю, выбивая отличный ритм, Руди даже с места не сдвинулся. И
  кажется, я понимаю, почему: он боится, что если он будет танцевать, я тоже
  смогу пригласить Карлотту на следующий танец, а эта идея ему не по душе.
  
  Вдруг Карлотта спросила, нет ли у меня карандаша, потому что она хочет
  показать нам один фокус. Я дал ей маленький серебряный карандашик, и она
  нарисовала на скатерти какую-то чепуховую загадку, которая, может быть, и
  действительно была очень интересной для тех, кто любит подобные вещи. Но
  карандашик она мне не возвратила. А когда Руди загляделся на какую-то
  танцующую пару, она опять что-то написала на скатерти под тарелочкой