сказы и
  пыталась вообразить, увидеть все это как бы наяву. И думала: нет, мне
  этого никогда бы не выдержать - холода, ветры, смерть, поджидающая тебя за
  каждым сугробом...
   А он, Алеша, воспринял все это совсем иначе. Ему показалось, что мое
  отношение к нему совсем иное. Сперва мне это даже в голову не пришло. Я
  поняла это только там, в парке, на скамье, когда он попытался обнять
  меня...
   Да, конечно, я сама во всем виновата. Мне надо было сразу сказать ему,
  что это совсем другое, что наши отношения должны быть только дружескими,
  иных между нами не может быть...
   Но... как-то язык не поворачивался, боялась обидеть. А вот матери моей
  он нравится. Однажды, когда я в очередной раз попросила ее подойти к
  телефону и, если звонит Алеша, ответить, что меня нет дома, она
  рассердилась. Сказала: "Вот сейчас возьму и все расскажу! Врет, мол, она!
  И бросьте вы ей звонить! Такой человек, майор, самостоятельный, не
  женатый! Да любая девка..."
   А я только рассмеялась в ответ. Я знала - он хороший человек, Алеша.
  Как он расстроился, когда я сказала ему, что уезжаю на все лето!.. Но
  Анатолий заслонил для меня всех. Я люблю его и всегда боюсь, что вижу его
  в последний раз. Боюсь, что он уйдет и уже не вернется...
   ...Но он не уходит. Вот и сюда, в Белокаменск, приехал.
   Я снова посмотрела на часы, сорвалась с места и стала торопливо
  одеваться, - он должен был прийти через десять минут...