ложил Анатолий.
   "Что за ребячество!" - подумала Вера, но Анатолий уже тащил ее к
  барьеру, который при ближайшем рассмотрении оказался широким прилавком,
  как в магазине, и приговаривал:
   - Ты никогда не видела, как я стреляю, нет? Никогда? Сейчас
  посмотришь!..
   Анатолий протянул рублевую бумажку сидящему на табурете по ту сторону
  прилавка человеку и сказал:
   - На все. Кутить так кутить.
   Человек поднялся - Вера заметила, что одна его нога была деревянная, -
  покопался в большой картонной коробке, стоявшей возле, на полу, и высыпал
  в подставленную Анатолием ладонь пригоршню маленьких темно-серых пулек.
  Затем он подал ему винтовку.
   - Ну, кого для тебя убить? - спросил Анатолий, резким движением ломая
  винтовку надвое и загоняя патрон в ствол. - Зайца?
   Вера посмотрела на мишень. Казалось, что там, метрах в десяти от них,
  жил своей собственной жизнью какой-то странный, диковинный мир. Скалил
  зубы фашист с черной, паукообразной свастикой вместо сердца. Задрав хвост,
  куда-то со всех ног удирал заяц. Стоял на задних лапах бурый медведь.
  Распластав крылья, парил в голубом небе орел. Над неестественно зелеными
  зарослями летели утки. В стороне отплясывал гопак батька Махно.
   - Не надо зайца, давай лучше фашиста, - сказала Вера.
   - Смерть фашизму! - весело откликнулся Анатолий и вскинул винтовку.
   Затихшие ребята настороженно глядели на него. Щелкнул выстрел.
  Фашистская свастика - сердце