йор может
  подтвердить. - Последнюю фразу он произнес не без иронии.
   Но Вера не обратила на нее внимания. Она вдруг подумала о том, что все
  последние годы слово "война" всегда произносилось рядом со словом
  "неизбежна".
   Два точно приросшие друг к другу слова: "война неизбежна"... Это уже
  как-то само собой разумелось. Она не помнила ни одной речи, ни одной
  посвященной международному положению газетной статьи, в которой не
  говорилось бы об опасности войны. Эта мысль пронизывала многие современные
  романы, кинокартины, наиболее популярные песни. К ней уже все привыкли. И
  казалось, если завтра вдруг объявят, что война качалась, это уже не будет
  ни для кого неожиданностью.
   - Чего ты замолчала? - спросил Анатолий.
   - Не знаю, - ответила Вера. - Наверное, потому, что думала о войне.
  Ужасно, если она все-таки начнется. Мне кажется, что только теперь мы
  начинаем жить по-настоящему. И отец всегда так говорит. И мама. То
  разруха, то голод, то карточки... Того нет, этого не достать... А теперь
  все иначе.
   - Ну, в тех витринах ширпотреба побольше, - сказал Анатолий.
   - Ты про кино? Наверное. Только я себе не представляю, смогла ли бы
  жить так, как они. А ты?
   - Я ее презираю, такую жизнь, - убежденно ответил Анатолий, - тупые
  мещане. Вчерашний день похож на сегодняшний. И завтрашний будет таким же.
  Все течет медленно, точно вода в узкой, мутной речушке... А знаешь, -
  сказал он, понижая