ва, его
  прикосновение успокоили Веру. В самом деле, чего она вдруг всполошилась? И
  почему зашел разговор о войне? При чем тут война? Все тихо и мирно.
  Анатолий рядом. Впереди много хороших, радостных дней...
   - Куда мы идем? - спросила Вера, когда они свернули с главной улицы и
  пошли по плохо освещенному, уходящему вниз переулку.
   - К реке, - как-то слишком уж беспечно ответил Анатолий, - тут есть
  чудесная речка. Я уже днем успел искупаться. Знаменка. Знаешь?
   Еще бы ей не знать! Тихая, ласковая речка. Сейчас метров сто вниз,
  потом направо и еще раз направо. Только берег там довольно высокий,
  обрывистый. А если пройти подальше, то станет пологим, песчаным.
   Вера украдкой взглянула на часы. Половина одиннадцатого.
   - Послушай, Толя, уже поздно, - сказала Вера, и голос ее неожиданно
  прозвучал просительно, даже жалобно.
   - Ну и что же? - весело откликнулся Анатолий. - Папы, мамы дома нет,
  некого бояться...
   Он шел чуть впереди Веры, ведя ее за руку.
   Асфальт кончился, и сейчас они шли в полутьме, преодолевая неровности
  берега...
  
  
   Они шли в темноту, к обрывистому берегу реки. Вера знала этот путь, в
  прошлые годы не раз ходила здесь одна. Но то было днем, а сейчас
  надвигалась ночь, и небо было беззвездным, все сильнее дул ветер, и как-то
  внезапно похолодало.
   - Куда мы идем? - снова спросила Вера.
   - К реке... посидеть, - ответил Анатолий, и голос его прозвучал
  неожиданно