парень, - я думал, и
  вправду классный товар. А она так... чижик.
   Свет фонаря погас, и Вера услышала, как хрустят ветки под удаляющимися
  шагами.
   - Развесь своего хахаля на вешалке, пусть сохнет! - раздался уже издали
  голос. И снова смех. Потом все смолкло.
   - Толя, милый, как ты? - крикнула Вера.
   Она услышала его медленные, чавкающие шаги по отмели.
   - Толя, подожди, я сейчас спущусь к тебе! - уже едва не плача,
  произнесла Вера, безрезультатно пытаясь отыскать в темноте пологий спуск.
   Молчание. Никакого ответа. Только удаляющиеся чавкающие шаги там,
  внизу.
   - Толя, Толя! - с отчаянием крикнула она еще раз.
   Анатолий не отвечал. Злясь от стыда и унижения, он молча и быстро шел
  по берегу.
   Начался дождь. Все сильнее дул холодный ветер. Но Анатолий шел и шел по
  берегу, не разбирая дороги, стараясь как можно скорее уйти от этого
  места...
  
  
   Она была уверена, что утром он непременно придет. Но он не приходил.
  Вера знала, где живет Анатолий, но заставить себя пойти к нему не могла.
   Ночь она провела без сна. Ей казалось, что она все еще стоит под
  безжалостным лучом фонаря, беззащитная, видная всем и отовсюду.
   Об Анатолии она думала со смешанным чувством жалости и обиды. Понимала,
  что должен был переживать он, стоя по колено в воде, весь облепленный
  тиной, под градом насмешек тех хулиганов.
   И все это ему пришлось пережить из-за нее.
   Да-да, она понимает: раздражение,