яться лишь своим финским акцентом.
   - Нет, нет, - сказал полковник, - ты давай, товарищ Тойво, по порядку.
  Район, время - словом, все, как мне рассказывал.
   - Район Рованиеми, - все так же тускло сказал Тойво, - много немцев.
  Много легковых машин.
   - Сколько? - прервал полковник.
   - У здания бывшей школы, на стоянке, двенадцать. Шоферы военные. За
  тридцать минут наблюдения подъехали и уехали еще десять машин.
   "Что могло этому полковнику не понравиться в его голосе? - с
  недоумением подумал Звягинцев. - Голос как голос. Обычная речь карельского
  крестьянина".
   - Так что же, по-твоему, в этой школе?.. - снова спросил полковник.
   - Штаб, - ответил Тойво.
   - Допустим. Но какой штаб? - вмешался Горохов.
   - Не знаю.
   - Так. Хорошо. Попробуем определить сами, - сказал полковник, бросая
  острый взгляд на Звягинцева. - Итак, у здания на стоянке двенадцать
  легковых автомашин. Примерно столько же за тридцать минут подъезжало к
  подъезду. Офицеров немецких видел?
   - Да. Одиннадцать за тридцать минут. Входили и выходили. Три
  обер-лейтенанта. Два полковника. Один генерал. Звания других не различил.
   - Тоже офицеры?
   - Да.
   С каждым новым словом Звягинцев все внимательнее прислушивался к тому,
  что говорит этот невзрачный на вид человек. Он представил себе такого
  Тойво на улице финского городка, как он стоит, прислонившись к стене, и,
  почти неразличимый на ее фоне, смотрит вперед своими