- член партии с девятнадцатого года.
  Сделаешь?
   - Постараюсь, - ответил Звягинцев.
   - Ну, тогда иди спать. И прости, что потревожил. Завтра когда начнем? В
  семь, как обычно?
   - В семь.
   - Ну, бывай. Еще раз извини.
   Звягинцев пошел было к двери, но вернулся.
   - Послушай, - сказал он, - а ты понял, почему полковнику голос этого
  Тойво не понравился?
   Горохов помолчал, покачал головой и ответил:
   - Думаю, что понял. Слишком уверенный. Не оставляет места для сомнения.
   ...Звягинцев медленно пошел к общежитию. Было светло как днем. В
  призрачном свете белой ночи все здания, стоящая у штаба черная "эмка",
  телеграфные столбы, радиомачта казались резко очерченными, подсвеченными
  невидимыми лучами.
   Звягинцев посмотрел вдаль, в сторону границы. Он хорошо знал, сколько
  дотов и дзотов, сколько бетонных укреплений сосредоточено и в лесу и среди
  хаоса огромных гранитных валунов.
   Знал Звягинцев и о том, сколько сил и средств было затрачено на эти
  похожие на кочки, на большие муравьиные кучи возвышения, венчающие
  подземные сооружения из бетона и металлической арматуры.
   Однако ему хорошо было известно и другое: по новому плану прикрытия
  границы, разработанному лишь месяц-полтора назад, этих сооружений должно
  быть гораздо больше.
   Правда, для строительства еще оставалось время, - план предусматривал
  окончательное приведение границы в боеготовность, полное ее, как
  говорится, закрытие