ытие к концу года; что ж, за четыре-пять месяцев можно еще
  очень многое сделать!..
   "А что, если война начнется раньше?" - спросил себя Звягинцев. И тут же
  чувство тревоги, такое же, как то, что он ощутил во время рассказа Тойво,
  вновь охватило его...
   Работа над осуществлением плана создавала боевую атмосферу во всех
  штабах - от окружного до полкового. Но, как ни странно, она же, эта
  работа, как бы гипнотизировала всех, кто в ней участвовал, ее
  исполнителей...
   "Мы же работаем, все время работаем, не спим, не благодушествуем! -
  говорил себе Звягинцев, стараясь заглушить тревогу, вызванную всем тем,
  что сообщил Тойво. - Что же мы еще можем делать, кроме того, чтобы дни и
  ночи напряженно работать над укреплением наших границ?.. Разве мы
  беспечны? Да и кто вообще в нашей стране может быть беспечным?.."
   Он усмехнулся, подумав об этом. Со школьных лет, с тех пор как
  Звягинцев стал понимать подлинный смысл разговоров взрослых, с тех пор как
  начал читать газеты, он привык к тому, что все в стране были заняты прежде
  всего работой. Работа всегда оказывалась на первом месте. Она отнимала все
  время, кроме сна. Ей жертвовали свои выходные дни. Ей посвящались не
  только газетные статьи, но и романы и кинофильмы...
   Звягинцев вспомнил своего умершего несколько лет назад отца. Токарь
  высокой квалификации, он сумел окончить втуз без отрыва от производства и
  последние два года своей жизни