опьянения человеком овладевают химеры.
  Гитлеру важно было добиться, чтобы люди постоянно находились в состоянии
  эйфории жестокости.
   Решающим был далекий от романтики расчет - коммунизм как реальная сила
  и как идеология был для фашизма естественным врагом номер один, а геноцид
  всегда является неизбежным спутником борьбы за мировое господство. И все
  же для того, чтобы вовлечь миллионы людей в поголовное истребление целых
  народов, для того, чтобы ввести в будничный обиход крематории для живых,
  изобрести газовые камеры, требовалось не только объявить совесть человека
  химерой, но и постараться его от этой химеры избавить. Если вся научная
  история человечества была не больше чем интеллигентской выдумкой,
  заслоняющей историю "подлинную", с ее потопами, борьбой стихий,
  переселениями народов, гигантами и рабами, если таковым было прошлое
  человечества, то почему не должно быть таким же и его будущее?
   Закончив совещание в новой имперской канцелярии, Гитлер направился в
  Бергхоф.
   В Берлине, в Нюрнберге он ощущал себя трибуном - барабанщиком,
  полководцем. Бергхоф же, расположенный в котловине, среди величественных
  Альпийских гор, обычно настраивал Гитлера на торжественно-мрачный лад. Он
  представлялся себе как бы мрачным гением, недоступным взглядам смертных,
  верховным вершителем их судеб. Гитлер ехал в поезде - паровоз и два
  вагона, во втором размещалась охрана, - и, сидя у широкого, в