к лицу Данвица.
   - Слушай, - хрипло сказал Гитлер, понижая голос, - мой великий план уже
  разработан. После того как мы разобьем большевистскую армию - на это уйдет
  несколько недель, - все продовольствие, все минеральные богатства России
  будут направляться только в Германию. В России начнется голод. Всеобщий,
  неумолимый голод. Он будет страшнее, чем чума. Погибнут миллионы. Но это
  входит в мой план. Выживут тысячи, может быть, десятки тысяч. Те, кто
  будет копаться в земле сохой и мотыгой. Те, кто будет обслуживать немецких
  господ. Ты понял меня, Данвиц?
   Да, Данвиц понял. Он на все смотрел глазами своего фюрера.
   Сейчас перед воспаленным мысленным взором Данвица раскинулось море
  крови. Он видел самого себя стоящим по колено в этом море, подобно
  Зигфриду, совершающему ритуальное омовение в черной крови поверженного им
  дракона.
   - Я понял вас, мой фюрер! - торжественно заявил он.
   Гитлер удовлетворенно кивнул и сказал:
   - Разумеется, высшие командиры будут иметь необходимые инструкции. Но
  ты - мои глаза. Ты - мои уши. И если тебе станет известно о чем-то, что
  расходится с моими намерениями, ты должен немедленно известить меня. Я дам
  указание фон Леебу, чтобы твои донесения немедленно передавались.
   Он сделал несколько шагов по комнате.
   - Вся кампания займет, как я уже сказал, полтора месяца, максимум два,
  - как бы про себя произнес Гитлер, не глядя на Данвица, - после этого
  останутся, так сказать,