риносили завтрак, газеты и
  утреннюю почту.
   В два часа дня черные машины выезжали из ворот кунцевской дачи. В одной
  из них - никто не знал, в какой именно, - Сталин.
   Машины мчались по привычному маршруту и исчезали в Боровицких воротах
  Кремля.
   Таков был распорядок дня Сталина, и поэтому он был обязателен для всех,
  с кем он общался или мог общаться, - для членов Политбюро, наркомов,
  военачальников.
   Таков был этот распорядок и в субботу двадцать первого июня 1941 года.
   ...В половине третьего ночи Сталин пошел спать. Получасом позже лег в
  постель и невысокий, грузный генерал, начальник Управления охраны.
   Свет в окнах погас.
   Когда в комнате начальника охраны раздался телефонный звонок, генерал
  услышал его не сразу. Он уже в течение многих лет привык к тому, что,
  когда Сталин ложился спать, время как бы останавливалось для всех. Никто
  из знающих его привычки не решился бы звонить сюда в это время суток.
   Поэтому генерал спал крепко, а проснувшись, не сразу сообразил, что
  звонит именно телефон. Он недовольно поморщился, протянул руку к
  выключателю, зажег свет и посмотрел на часы. Стрелки показывали десять
  минут пятого. Со смешанным чувством недоумения, любопытства и желания
  отчитать звонившего в этот неположенный час начальник охраны снял трубку и
  недовольно спросил:
   - Кто?
   Он сразу узнал голос говорящего. Это был начальник Генерального штаба
  Красной Армии.
   - Попроси товарища