отступают наши войска?
   Может быть, обороне страны не уделялось достаточно внимания? Может
  быть, на нее жалели средства? Может быть, лучшие умы страны не
  привлекались для создания новейшей военной техники? Может быть, армия и
  народ не воспитывались в духе постоянной мобилизационной готовности? Может
  быть, недооценили Гитлера, его армию, забыли об опасности немецкого
  фашизма, убаюкали себя и народ мыслью о несокрушимости Красной Армии?
   "Нет, нет!" - мысленно отвечал Сталин.
   Ведь ни одно важное решение не принималось без учета военной опасности.
  Каждый час, сутки, месяц воспринимались только как отсрочка, как
  передышка, которую надо использовать, не щадя сил и средств. Разве за
  какие-нибудь десять лет наша артиллерия не возросла в семь раз, а
  противотанковая и танковая - в семнадцать? В семнадцать раз! По существу,
  заново созданы наши танковые войска, в шесть раз увеличилось количество
  самолетов! Пятьсот новых кораблей получил Военно-Морской Флот - разве
  этого мало? Разве можно было требовать больше от народа, который имел
  только каких-нибудь десять лет для того, чтобы в необозримо огромной,
  нищей, крестьянской стране создать собственную индустрию, создать, не имея
  опыта, путем лишений, страданий, без всякой помощи извне?
   Разве тревожная мысль о грядущей войне не пронизывала произведения
  писателей, кинофильмы, не звучала в песнях, не кричала с плакатов? Разве
  сам он,