договор был вынужденным, неизбежным, предопределенным мюнхенским
  предательством великих капиталистических держав, поставивших своей целью
  развязать руки Германии, натравить ее на Советский Союз.
   Просчет был в другом. И он отражал именно противоречивость характера
  Сталина, авторитарность его мышления, причудливое сочетание в нем
  творческих и догматических элементов.
   Убежденный с момента прихода Гитлера к власти в возможности и даже
  неотвратимости его нападения на Советский Союз, ежечасно ожидавший этого
  нападения после того, как стало очевидным, что Англия и Франция не хотят
  вместе с Советским Союзом обуздать Гитлера, но, наоборот, стремятся
  сделать все для того, чтобы немецкий диктатор мог напасть на
  социалистическую страну, не опасаясь за свой тыл, Сталин, когда Гитлер
  вопреки ожиданиям начал войну на Западе, неоправданно успокоился.
   Он снова насторожился в период "странной войны" Германии с Францией, во
  время подозрительного бездействия немецких войск на линии Мажино, - мысль
  о том, что Гитлер в это время ведет переговоры с продажными правителями
  Франции, снова обострила бдительность Сталина.
   Однако, когда началась война Германии с Англией, Сталин пришел к
  убеждению, что Гитлер увяз надолго. В возможность покорения Англии силами
  одной лишь немецкой авиации он, разумеется, не верил. Высадка же немецких
  войск на острова через Ла-Манш представлялась ему делом трудным, требующим
  от