ельство утвердило план мобилизации Вооруженных Сил. Согласно этому
  плану был проведен учебный сбор приписного состава - еще около миллиона
  человек надели военную форму. В мае Генштаб получил указание немедленно
  приступить к строительству фронтовых командных пунктов и форсировать
  строительство укрепленных районов.
  
  
   И все же удар оказался неожиданным. "Почему же, почему? В чем же
  заключался просчет?" - снова и снова мысленно задавал вопрос Сталин.
   Но анализ, на который мог отважиться этот человек, имел свои пределы.
  Он не был бы Сталиным, если бы всегда умел прямо и беспристрастно
  оценивать все свои расчеты и поступки.
   А быть Сталиным означало очень многое.
   Это означало ненавидеть ложь и поддаваться на обман, ценить людей и не
  щадить их, быть спартанцем по вкусам и поощрять помпезность, быть готовым
  отдать за коммунизм собственную кровь - капля за каплей - и не верить, что
  на такой же подвиг в той же мере готовы и другие, презирать догматизм и
  славословие и способствовать их распространению, считать культ вождей
  порождением эсеровской ереси и закрывать глаза на собственный культ.
   Годами укреплявшаяся в нем вера в свою непогрешимость, в безошибочность
  своего предвидения, в только ему присущую способность принимать
  единственно верные решения и сегодня еще не давала Сталину возможности
  найти правильный ответ на вопрос, "в чем заключался просчет".
   Ибо если бы он нашел в себе силу,