. Люди
  сидели на расставленных вдоль стен стульях и но обе стороны длинного,
  покрытого зеленым сукном стола для заседаний.
   Секретарь горкома Васнецов, хорошо знакомый Звягинцеву по портретам,
  молодой, худощавый, черноволосый, с длинным аскетическим лицом, на котором
  над глубоко запавшими глазами нависали густые, почти сросшиеся брови,
  стоял, не выходя из-за письменного стола, глядел на поминутно
  открывающуюся дверь и повторял негромко:
   - Входите, товарищи, входите...
   Звягинцев направился к еще не занятым стульям у стены, на ходу
  вытягиваясь в знак приветствия, и Васнецов, кивнув ему в ответ, сказал:
  "Проходите, товарищи, проходите..."
   Звягинцев уселся и стал наблюдать за людьми.
   Некоторых из них ему довелось встречать лично, фотографии других он
  неоднократно видел на газетных страницах. Вошел полковник - начальник ПВО
  города, за ним - директор Кировского завода, потом начальник управления
  НКВД... Вошел и, кивнув присутствующим, быстро направился к Васнецову
  председатель Ленсовета Попков - до синевы выбритый, широкоплечий человек в
  гимнастерке. И снова отворилась дверь, пропуская на этот раз высокого,
  худощавого усатого старика в старомодном черном костюме и вязаном узеньком
  галстуке.
   "Да ведь это Верин отец! - воскликнул про себя Звягинцев и едва
  удержался, чтобы не вскочить ему навстречу. - Как он-то сюда попал?"
   Однако Звягинцев тут же ответил себе на этот вопрос.