ься той ролью, которую ему предстояло
  сыграть. Он гнал его прочь, снова и снова повторяя про себя слова фюрера о
  том, что с Россией будет покончено в считанные недели, вызывал в своей
  памяти руины Варшавы, улицы городов Австрии, Чехословакии, Бельгии,
  заполненные марширующими немецкими войсками, парижскую Эйфелеву башню с
  венчающим ее огромным нацистским флагом... И все же щемящее чувство
  тревоги не проходило.
   Риббентроп позвонил в министерство. Секретарь доложил, что из
  советского посольства продолжают настойчиво добиваться встречи с
  господином министром...
   Риббентроп подтвердил прежнюю инструкцию: его нет в городе. Его
  местопребывание неизвестно. Руководящему составу и переводчикам по
  окончании рабочего дня не расходиться. Никаких субботних выездов за город.
  Быть на месте весь вечер. Всю ночь...
   Повесив трубку, он снова погрузился в размышления. Попытался
  представить себе улицы завтрашнего Берлина: выкрики газетчиков, ликующие
  толпы людей, здание советского посольства на Унтер-ден-Линден - первая
  плененная советская территория...
   Около трех часов утра в советском посольстве раздался телефонный
  звонок. Сухо и коротко чиновник министерства иностранных дел просил
  известить посла, что господин Риббентроп просит его срочно прибыть к нему.
   ...А Риббентроп в это время в своем служебном кабинете уже много раз
  прорепетировал все то, чему предстояло