раз прорепетировал все, что должно было сейчас произойти,
  волнение его было так велико, что в первые секунды он не мог выговорить ни
  слова.
   Посол истолковал молчание Риббентропа по-своему. Он решил, что министр
  просто ждет, чтобы ему изложили то дело, ради которого с ним так
  настойчиво добивались встречи, и начал говорить первым.
   Он заявил, что имеет ряд вопросов, нуждающихся в немедленном
  разъяснении, и что Советское правительство настаивает, чтобы...
   Но в этот момент Риббентроп прервал посла. Громко, даже визгливо, точно
  желая заглушить свой внутренний голос, он сказал, что все, о чем
  собирается говорить посол, теперь не имеет никакого значения. Речь сейчас
  пойдет совсем о другом... И, суматошно передвигая лежащие на столе
  предметы, он обрушил на посла поток слов...
   Он кричал ему, оцепеневшему от неожиданности и недоумения, что Германия
  проникла в тайные замыслы коварного Советского Союза, что фюреру из
  достоверных источников стало известно о готовящемся нападении России на
  Германию и он был вынужден принять действенные контрмеры... Затем,
  задохнувшись, Риббентроп сделал паузу и торжественно объявил: немецкие
  войска атаковали границу Советского Союза...
   Самого по себе факта объявления войны без повода, без какого-либо
  предупреждения было бы достаточно, чтобы ошеломить посла.
   Но содержащаяся в словах Риббентропа наглая, возмутительная ложь о
  "тайных замыслах"