я кокетлив, считая себя одним из самых
  красивых мужчин Германии. Полки в его ванной комнате были уставлены
  флаконами духов и одеколона, банками с различными кремами. Он постоянно
  следил, чтобы пробор, разделяющий его гладко прилизанные, набриолиненные
  волосы, всегда оставался безукоризненным, а кожа на лице - чистой и
  нежной.
   На этот раз, посмотрев в зеркало, Риббентроп увидел, что лицо его
  покрыто каплями пота и взмокшие волосы слиплись на лбу. Он поспешно сунул
  зеркало обратно в ящик. Прошел в примыкающую к его кабинету комнату отдыха
  и стал поспешно заниматься приведением себя в порядок.
   Когда Риббентроп снова появился в кабинете, до назначенного совещания
  оставалось еще десять минут.
   Он потушил электрический свет и отдернул шторы. За окном было уже утро.
  Открыл окно. Несколько мгновений пристально вглядывался в пустынную улицу.
  "Ну конечно, - подумал он, - люди еще ничего не знают. До объявления по
  радио и до выхода утренних газет осталось два часа..."
   Дневной свет успокоил Риббентропа. Утро начиналось тихим, безоблачным,
  солнечным. Щемящее чувство страха стало проходить. Он перешел к другому
  окну, выходящему в парк. Это был исторический парк, как, впрочем, и само
  здание на Вильгельмштрассе. Когда-то по этому парку прогуливался князь
  Бисмарк, обдумывая будущее Германии. Этот человек рассматривал
  германо-русский союз как огромное достижение своей внешней политики...
  Риббентроп