в
  руках фюрера. С теми, кто в этом сомневается, мы разделаемся железным
  кулаком.
   Это было все. Риббентроп закрыл совещание. Когда все разошлись, вызвал
  начальника личного состава министерства и сказал ему, что в условиях новой
  решающей войны должна проявляться максимальная бдительность. Все, кто
  вызывает малейшее сомнение в своей лояльности фюреру и великой Германии,
  должны быть немедленно изгнаны. Например, этот Рихтер... Нет, нет, никакой
  пенсии. Германия не может позволить, чтобы ее деньги транжирились по
  пустякам, в то время как каждая марка необходима для ведения войны. Это
  было бы равносильно измене...
   В начале девятого Риббентроп покинул министерство. Приказал шоферу
  медленно проехать по улицам Берлина. Ведь прошло уже более двух часов с
  тех пор, как радио объявило немецкому народу о величайшем событии в
  истории Германии...
   Хотя до него и доносились выкрики продавцов утренних газет: "Война с
  Россией!", "Фюрер сделал решительный шаг!" - однако он не заметил на
  берлинских улицах ни оживления, ни ликования. Скорее наоборот - ощущалась
  атмосфера какой-то тишины и подавленности. Люди шли понуро склонив головы.
  Риббентроп опустил стекло, придвинулся к краю сиденья, так, чтобы его
  могли увидеть и узнать прохожие. Стоящие на перекрестках штурмовики
  приветствовали Риббентропа быстрыми взмахами рук. На Кудам нетвердо
  шагающая, ярко накрашенная немолодая женщина, должно быть